За пестротой и хаосом основного проекта скрывается общее ощущение: художники не понимают завтрашний день — и ищут опору в ритуалах, звуке и вере.
Как мы помним, тема основного проекта биеннале — «В минорных тональностях», и Койо Куо написала красивый поэтичный волнующий текст. Вот его краткий вольный пересказ:
61-я Венецианская биеннале — это приглашение замедлиться и настроиться на частоты минорных тональностей.
Они оживают в тихих тонах, низких частотах, гудении, утешениях поэзии. Они поддерживают в ужасные времена. В мире сегодня бушует какофония хаоса, но музыка продолжает рождаться — это песни тех, кто создает красоту, несмотря на трагедию, это мелодии беглецов, восстанавливающихся из руин, это гармонии тех, кто залечивает раны.
Биеннале не ставит целью комментирование мировых событий, но и не игнорирует кризисы. Мы верим в то, что художники являются интерпретаторами социального и психического состояния общества и катализаторами новых отношений. Художественные практики участников выставки открывают порталы, стимулируют связи, продвигают концепции, и делают видимыми возможности, которые таятся в лиминальных пространствах.
Многие павильоны и проекты сопутствующей и параллельных программ тоже выбрали говорить об «ужасных временах». Из 100 национальных павильонов половина привезли работы, связанные с оплакиванием, гореванием, потерей дома, выдерживанием насилия.
Но на биеннале этого года все так устроено, что тема минора не сразу бросается в глаза — отвлекают протесты, пестрота и хаотичность основного проекта, забавные проекты типа японского павильона, где все тискают пластмассовых младенцев, или люксембургского с говорящей какашкой, или датского с гонками сперматозоидов.
Если же замедлиться, почитать кураторские тексты, посидеть или постоять перед работами, то можно уловить страх перед будущим. Где-то он посильнее, где-то послабее. Где-то авторы говорят о дискомфорте, где-то — о катастрофе. Где-то внятно и четко, где-то на языке интуиции или эзотерики.
Есть проекты, которые идеализируют счастливое беззаботное прошлое. Как было хорошо раньше, когда люди жили здоровой мирной жизнью, и торговые караваны бороздили пустыни (павильон Саудовской Аравии) и океаны (павильон Филиппин). Монголия рассказывает о Великом шелковом пути, а китайский художник Уоллас Чан — о торговле между Венецией и Шанхаем в средние века. Испанская художница Ориол Виланова фиксирует руины прошлой безмятежной жизни, красиво наклеивая на стены павильона старые открытки из путешествий.
Многие проекты деликатно называют настоящее «неопределенностью». Фонд In Between Art Film коллекционера и luxury-магната Беатрис Булгари уже третью биеннале подряд делает выставки видеоарта под общим названием «Трилогия неопределенностей». Задача серии формулируется так: «заставить зрителя усомниться в надежности зрения и в тех интерпретациях реальности, которые оно формирует». В кураторском тексте сказано, что выставка этого года, Canicula, «вдохновлена феноменами экстремального света и жары, когда материя, люди и идеи подвергаются колоссальному давлению. Перенасыщенность изображениями, искажение информации, перегруженность памяти, злоупотребление властью и изнуряющая жара подталкивают общество — да и саму Землю — к грани катастрофы. Работы, представленные на выставке, вызывают ощущения, созвучные гнетущей атмосфере современности, в которую погружены наши тела, сознание и политическая жизнь».
В павильоне Франции художница Ито Баррада пытается «найти способ жить в нестабильности настоящего, не поддаваясь меланхолии». Опору она ищет в литературном течении Oulipo, родившемся во Франции в шестидесятые годы прошлого века и предлагающем создавать художественные произведения под прессингом формальных ограничений (например, написать роман, не используя самую распространенную в языке автора букву). Для Ито Баррады такое искусственное ограничение становится не оковами, а инструментом сопротивления глобальной нестабильности, экологическому выгоранию и диктату готовых смыслов.
Тема неопределенности стала центральной и для Нидерландов — художник Дрис Верхувен так прокомментировал свою работу: «геополитическая напряженность серьезна, и это еще мягко сказано. Уже много лет наше будущее не казалось настолько неопределенным. Я хочу попытаться сделать эту тревогу осязаемой в «безопасном пространстве» биеннале».
Есть проекты, которые смотрят в будущее рационально и говорят о приближающихся проблемах трезво и аргументированно. Например, павильоны Австрии (overtourism, вопросы экологии), Германии (рост правопопулистских настроений), Дании (падение рождаемости), Узбекистана (пересыхание Аральского моря). Сюда же можно отнести выставку Майкла Армитейджа в Палаццо Грасси — о социально-политической напряженности, миграционном кризисе, насилии и коррупции в Африке.
Но гораздо больше проектов, авторы которых не хотят говорить о современности на ее рациональном языке. Они обращаются к мезоамериканской космологии, суфийскому мистицизму, алхимии, мифам Древней Греции, этике стоиков, духовному опыту, ритуалам. В павильоне Египта художник Армен Агоп предлагает «слушать тишину, смотреть на невидимое, трогать неосязаемое». Ганский художник Амоако Боафо называет свою выставку «Не все на свете имеет смысл». Основной проект с его indigenous knowledge тоже на этой волне. Кристаллы и взаимодействие с их энергией предлагает не только Марина Абрамович, они периодически попадаются и на других площадках. Художница из Исландии Аста Фанни Сигурдардттир помещает амулеты, талисманы и стеклянные сферы в инсталляцию о том, как вера способна менять реальность.
Обращение к саунд-арту — тоже отказ от рациональности. На биеннале достаточно много проектов, связанных со звуком. Прежде всего, это многократно всеми описанный павильон Ватикана, где зрители ходят по монастырскому саду в наушниках и слушают «звуковую молитву». Сюда же отнесем инсталляцию Notebook американки Лори Андерсон в Арсенале. Работа говорит о проблемах современной Америки. Рисунки и надписи на стенах дополнены монологами художницы, переплетенных с эмбиент-музыкой и экспериментальными партиями на пятиструнной скрипке, которые создают гипнотическое ощущение тревоги.
Есть выставки, которые прямо-таки кричат об ужасе перед нависшими жерновами истории: боже, ну почему, почему на нашу долю выпали войны, убийства и нищета, а не сытая спокойная размеренная жизнь? Во многих кураторских текстах говорится о вынужденных переселениях, потере опоры, уязвимости, о поиске устойчивости, сил для сопротивления и способности выдержать насилие. Вот, например, проект павильона Северной Македонии: художник Velimir Zernovski завернул скульптуру Пьета в «золотые» аварийные одеяла, которые спасатели выдают жертвам войн и катастроф. Так он напоминает зрителям о миллионах людей, живущих в условиях чрезвычайной ситуации, изгнания, потери дома, травм и смерти.
Если мы исходим из того, что искусство отражает современность и видит будущее, улавливает его знаки раньше других, то Венецианская биеннале 2026 года говорит: мы чувствуем, что надвигается какая-то мгла, а может, что-то и похуже мглы; мы боимся завтрашнего дня, не понимаем его и не знаем, что с этим делать. И мы ищем способы пережить это будущее, ищем утешение, надежду и опору.