В «Туманной перспективе» Ольги Скугги свет, тени, прозрачные ткани и звук превращают пространство бывшего бомбоубежища в опыт постоянно ускользающего восприятия.
На афише персональной выставки Ольги Скугги «Туманная перспектива» знаменитая фигура «Моны Лизы» почти полностью вытеснена за левый край изображения. От неё остаётся лишь тёмный фрагмент волос, плеча и одежды, тогда как почти всё поле занимает пейзаж за её спиной — тот самый фон, который обычно замечают во вторую очередь. Название выставки расположено прямо поверх него. То, что в оригинале оказывается периферией внимания, здесь выходит на первый план.
Этот сдвиг оказывается хорошим введением в устройство всей выставки.
«Туманная перспектива» (куратор Олеся Постевая) проходит в галерее «Бомба» на территории ЦТИ «Фабрика» — в помещении бывшего бомбоубежища. Здесь темнота существует почти по умолчанию: низкий потолок, грубые стены, отсутствие дневного света. Архитектура становится частью экспозиции, построенной вокруг того, что мы видим, чего не замечаем и как масштаб увиденного меняется в зависимости от условий восприятия.
В описании проекта появляется образ горы. Когда человек удаляется от неё, гора не становится меньше — она лишь занимает всё меньше места в поле зрения. Но воспринимаемый масштаб легко принять за масштаб существующего. Свет, ткань, звук, память и другие посредники становятся своего рода «фрагментарными линзами»: они способны приблизить отдельную деталь, сделать её огромной или, наоборот, отправить на периферию внимания.
Выставка начинает демонстрировать этот механизм уже в первом зале.
Первый зал: одежда без тела
Он почти пуст. Напротив входа висит длинная рубашка-распашонка с раскинутыми рукавами. В рассказе о выставке она связана с новым рождением и жизнью, однако в полутёмном пространстве «Бомбы» воспринимается значительно менее однозначно. Её вытянутая антропоморфная форма превращается то в одежду без тела, то в призрачную оболочку, то в фигуру какого-то неизвестного существа.
Рационально понятно, что перед тобой неподвижный объект. Но если задержаться здесь на некоторое время, этого знания становится недостаточно. В почти пустом помещении возникает неожиданно сильное ощущение хоррора: фигура кажется одновременно неживой и потенциально способной ожить.
Человека нет, но его место как будто уже кем-то занято.
При этом слева в этом же зале находится ещё одна человеческая фигурка — совсем маленькая. Рядом с ней нет отдельного источника света, поэтому заметить её легко не сразу. Она существует в пространстве выставки, но почти не требует к себе внимания.
Эта деталь оказывается важной, потому что во втором зале похожие миниатюрные фигуры попадут в другую световую систему — и их станет практически невозможно не заметить.
Получается, что один из принципов «Туманной перспективы» демонстрируется ещё до основной инсталляции: присутствие объекта само по себе не гарантирует его видимости.
Второй зал: туман без тумана
Во втором зале пространство резко меняется. С потолка свисают полупрозрачные текстильные полотна, разделяющие небольшое помещение на несколько планов. На ткани красной нитью прошиты человеческие контуры и отдельные линии. Однако при слабом освещении красный почти утрачивает насыщенность, поэтому рисунок приходится буквально искать взглядом.
То, что находится непосредственно перед глазами, оказывается не обязательно сразу доступным зрению.
Между полотнами можно двигаться. За одним прозрачным слоем обнаруживается другой, дальше — стена, свет, человеческая фигура. От движения посетителей ткани слегка колышутся, и вся система приходит в движение: очертания смещаются относительно друг друга, появляются и исчезают силуэты, меняется глубина пространства.
«Туман» здесь возникает без изображения тумана.
На полу в разных точках расставлены небольшие переносные фонари. Рядом с ними стоят миниатюрные человеческие фигурки, напоминающие старые куклы. Свет падает почти с уровня пола и превращает крошечные объекты в непропорционально большие тени на стенах, полу и полупрозрачной ткани.
Особенно интересно, что механизм этого превращения совершенно не скрыт. Можно одновременно увидеть фигурку, фонарь и результат их взаимодействия.
Фокус предъявлен вместе с устройством, которое его производит.
Маленькая фигура остаётся маленькой, но её тень способна занять значительную часть стены. Масштаб самого объекта не изменился — изменилось его положение внутри световой системы выставки.
И здесь снова вспоминается пример с горой.
В первом зале миниатюрную фигурку можно вообще пропустить. Во втором такая же по масштабу фигурка благодаря свету внезапно становится одним из самых заметных элементов пространства.
Свет здесь не столько освещает произведения, сколько производит изображения и управляет вниманием.
При этом в систему постоянно вмешивается зритель. За прозрачными тканями видны другие посетители, и временами их реальные тела начинают существовать в том же визуальном режиме, что вышитые красной нитью контуры или тени маленьких фигур.
Постепенно выставка собирает несколько состояний человеческой фигуры: оболочка, маленькая фигурка, контур, тень, проекция, силуэт зрителя.
Они накладываются друг на друга. Реальный человек за тканью может выглядеть менее отчётливо, чем тень маленькой куклы. Вышитый контур вдруг оказывается рядом с живым телом. Фигура существует то как материальный объект, то как световой эффект, то почти как отсутствие.
Звук, который требует ответа
К визуальному слою добавляется звук.
Его источник расположен в небольшом боковом углублении, но пространство второго зала достаточно компактно, поэтому звучание уверенно слышно практически из любой точки. В самом закутке оно становится немного отчётливее, однако не остаётся локализованным: звук распространяется по всей инсталляции.
Сначала это неопределённый фон. Он то затихает, то нарастает, и некоторое время невозможно понять, что именно слышишь.
Постепенно внутри шума проступает знакомая структура — звонок старого телефона.
И в этот момент возникает почти инстинктивное желание снять трубку.
Сигнал настолько привычен, что тело как будто заранее знает, какое действие должно за ним последовать. Но никакого телефона в поле зрения нет. Непонятно, где находится аппарат и существует ли он вообще.
Звук требует ответа, не предоставляя возможности ответить.
Телефон звонит.
Никто не снимает трубку.
Через некоторое время знакомый сигнал снова начинает распадаться. Он трансформируется, становится менее определённым и возвращается в пространство уже как звук, которому сложно дать название.
Этот эпизод неожиданно рифмуется с первым залом. Там есть одежда без тела. Здесь — вызов без видимого аппарата и без отвечающего.
И там и здесь отсутствие оказывается почти активнее присутствия: распашонка заставляет ожидать движения, телефонный звонок — ответа.
В этот момент становится ясно, что «Туманная перспектива» работает не только со зрением. Её предметом оказывается сам механизм распознавания.
Пока звук остаётся неопределённым, он воспринимается как часть среды. Но как только мы узнаём в нём телефон, он словно резко выходит на передний план — хотя физически его источник никуда не перемещается. Затем снова удаляется, когда перестаёт быть узнаваемым.
То же происходит с визуальными образами.
Красная линия вдруг становится человеческим телом. Незаметная фигурка — огромной тенью. Складка ткани — границей пространства. Силуэт посетителя — ещё одним изображением среди изображений.
Дистанция, которую производит внимание
Дистанция здесь измеряется не только метрами.
Она производится вниманием.
Поэтому перспектива перестаёт быть исключительно способом изображения пространства и становится способом его организации. Свет выделяет одни фрагменты и скрывает другие. Ткань одновременно разделяет и соединяет планы. Движение зрителей постоянно меняет конфигурацию инсталляции. Звук то становится событием, то снова растворяется в фоне.
В этом смысле само помещение «Бомбы» оказывается практически идеальной средой для проекта. В нейтральном белом зале эти объекты, вероятно, были бы значительно быстрее распознаны и классифицированы. Здесь темнота постоянно откладывает момент окончательного узнавания.
Сначала в пустом зале возникает странная антропоморфная оболочка.
Потом обнаруживается почти незаметная маленькая фигурка.
Дальше глаз начинает различать красную нить на прозрачной ткани.
Потом такая же маленькая фигура благодаря фонарю превращается в гигантскую тень.
За очередным слоем появляется настоящий человек.
Шум становится телефонным звонком и заставляет искать несуществующую трубку.
А затем снова перестаёт быть телефоном.
Поэтому «туман» в названии точнее всего понимать не как изображённое атмосферное состояние, а как состояние самого восприятия — промежуток между присутствием вещи и её распознаванием.
Несколько секунд до того, как глаз различит контур, тень соединится со своим источником, а неопределённый звук заставит инстинктивно искать телефонную трубку, которой нигде не видно.
И именно в этом промежутке «Туманная перспектива» начинает работать.